Интервью и выступления

  • 12 января 2011, 16:55
  • Фридинский Сергей Николаевич
Интервью заместителя Генерального прокурора Российской Федерации — Главного военного прокурора Сергея Фридинского газете «Комсомольская правда»
  Текст

Комсомольская правда: Сергей Николаевич, разрешите сначала поздравить Вас и ваших коллег с Днем работника прокуратуры и прошедшими новогодними праздниками. Традиционно в это время принято подводить итоги прошедшего года. Каковы они?

Сергей Фридинский: Спасибо за поздравление. И я в свою очередь желаю Вам и всем Вашим коллегам всего доброго в Новом году. Также хотел бы через вашу газету поздравить с наступившими праздниками всех сотрудников и ветеранов органов военной прокуратуры и их близких, пожелать им здоровья, счастья и благополучия.

А что касается итогов, то результаты нашей деятельности будут обобщены на ближайшей коллегии. Предварительно скажу, что криминогенная ситуация в армии и в целом в поднадзорных войсках стабильная, преступность за минувший год там сократилась. Кстати, у нас немало воинских частей, в которых вообще за год не зарегистрировано ни одного правонарушения. Существенное снижение показателей – почти на треть - зафиксировано по преступлениям против военного имущества, против жизни и здоровья, включая тяжкие последствия, почти вдвое уменьшилось число уклонений от военной службы (дезертиры и самовольщики), а также посягательств на оружие и боеприпасы. Более чем на 17 процентов сократилось количество правонарушений среди офицеров и в целом преступность в войсках.

Тем не менее, успокаиваться пока рано - к сожалению, наряду с позитивными моментами, есть и неприятные. По отдельным направлениям, в частности, сохранности бюджетных средств, выделяемых на военные нужды, коррупционным проявлениям, неуставным взаимоотношениям кривая продолжает идти вверх.

КП: С чем же это связано?

Фридинский: Причин много, и в каждой из названных мной сфер есть свои специфические, а есть и общие. Говоря о неуставных взаимоотношениях, мы должны иметь в виду и почти двукратное увеличение призывного контингента. Это объективно. Но есть и субъективные факторы – недоработки и самоуспокоенность некоторых командиров. Для коррупции имеет существенное значение ненадлежащая организация работы контрольных органов, а нередко недобросовестные начальники, «контролирующие» сами себя. И вот результаты. А вообще для всех неблагополучных сфер характерно падение дисциплины. Причем как в узком, так и в широком смысле этого слова.

КП: Сергей Николаевич, Вы имеете воинское звание генерал-полковника юстиции. Все Ваши предшественники на этой высокой должности категорически отрицали свою зависимость от военного ведомства. Хотя и звания, и должности, и квартиры, и даже обмундирование получали от Минобороны. А все это, согласитесь, попахивало некоей «семейственностью» и не всегда позволяло прокурорам объективно оценивать состояние правопорядка в армии. Вы считаете себя больше прокурором или военным?

Фридинский:  Конечно, прокурором. И всегда считал себя следователем и прокурором. Что касается всех выделений, то они осуществляются государством, а не какими-то начальниками. Мне не совсем понятно, что в этом все время пытаются усмотреть негативного. Неужели люди полагают, что командир может не выдать брюки и не выплатить денежное довольствие. Это ерунда. Хотя не отрицаю, что самодуры не перевелись. Но эти проблемы просто улаживаются. Вопрос совершенно в другом – во взаимоотношениях. В том, как они складываются. Не происходит ли сращивания. Но и про эту часть хочу сказать, что среди военных прокуроров проблем не больше, чем среди гражданских. Я служил и в гражданских структурах нашей системы и понимаю, о чем говорю. Да и сейчас я уже три года, как уволился с военной службы, и состою на государственной, квартиру в Министерстве обороны не получал, никакой семейственностью не обзаводился. У меня с руководством министерств рабочие взаимоотношения.

КП: Разгул коррупции в стране, как Вам хорошо известно, не обошел стороной и армию. Судя по Вашим заявлениям, сообщениям пресс-службы ГВП, Следственного комитета, эта зараза поразила все категории военных - от генералов и адмиралов до младших офицеров. В чем, на Ваш взгляд, главная причина этого постыдного явления? Может, в том, что капитализм привнес в жизнь армии какую-то особую психологию - установки на обогащение любыми способами?

Фридинский:  И это есть. Хотя капитализм здесь, видимо, не причем. Новые экономические реалии, новые ценности, новые горизонты и уровень жизни, конечно, изменили психологию людей, в т.ч. и людей в погонах. И эти изменения произошли не только в лучшую сторону. Да и мотивация прохождения военной службы у многих людей круто изменилась. Отсюда и сегодняшняя статистика. Конечно, не все так просто объяснить в двух словах. Да и масштабы порой поражают. Иногда кажется, что люди просто потеряли чувство меры и совесть. Суммы хищений зачастую шокируют. Нужно сказать, что отчасти это и результаты работы правоохранительных органов.

КП: То есть, иными словами, не воровать стали больше, а лучше выявлять расхитителей народного добра?

Фридинский:  Не все так банально просто. Справедливее сказать – и то, и другое.

КП: В одном из интервью Министр обороны РФ Сердюков горестно признал: «Чем больше денег выделяем на закупки нового оружия, тем его меньше становится». ГВП как-то вникает в этот процесс, контролирует, как расходуются «оружейные» деньги?

Фридинский:  Не только вникаем, но и активно влияем. Наши усилия направлены именно на то, чтобы если полностью не побороть процесс разворовывания казенных средств, то хотя бы свести к минимуму его негативные последствия. В качестве одной их основных мер по решению этой проблемы мы видим обеспечение порядка в сфере государственных закупок. Главное сегодня, особенно в условиях перевооружения наших вооруженных сил и решения их сложных социальных проблем - это сделать так, чтобы ни один рубль, выделяемый государством, не ушел «на сторону», а был потрачен по назначению.

КП: А какие нарушения закона чаще всего упоминаются в ваших отчетах в сфере госзакупок?

Фридинский:  Прежде всего - нецелевое и неэффективное использование бюджетных средств, игнорирование требований и правил проведения конкурсов и отбора исполнителей работ, оплата невыполненных фактически работ, существенное завышение цен на продукцию военного назначения и многие другие.

КП:  Можно примеры?

Фридинский:  К сожалению, легко. Вот самый свежий. По материалам проверки ГВП в минувшем декабре возбуждено уголовное дело в отношении группы должностных лиц Главного военно-медицинского управления и Управления государственного заказа Минобороны России.
Представители этих структурных подразделений военного ведомства заключили государственный контракт с одной коммерческой фирмой на поставку медицинской техники на сумму свыше 26 миллионов рублей. Как мы выяснили, стоимость закупленного у коммерсантов оборудования была завышена более чем в трое, а государству нанесен ущерб на 17 с лишним миллионов рублей. Сейчас по нашему требованию деньги возвращены государству. Тем не менее, некоторым военным чиновникам, замешанным в этой неприглядной истории, теперь придется отвечать перед законом.

Что хотелось бы заметить в этой ситуации. Самое интересное - службы, в которых открыто воровались бюджетные деньги, неоднократно проверяли разного рода контролеры. Видимо, у них плохо со зрением или профпригодностью, а может и с совестью. Будем выяснять. Никто безнаказанным не останется.

КП: Не мне Вам рассказывать, что одна из острейших социальных проблем в армии - жилищная. И еще на эту же тему пару вопросов. Десятки тысяч квартир для уволенных стоят готовые, но люди не могут в них вселиться из-за бюрократических проволочек. С другой стороны: людям вручают сообщение, что жилье им выделено. Офицеров увольняют, вычеркивают из списка очередников, а на поверку получается, что на месте дома еще и котлован толком не вырыли... Служивый народ спрашивает: а куда смотрят прокуроры?

Фридинский:  Сразу скажу: мы не спим. Кстати, эти и другие факты, о которых вы упомянули, стали достоянием гласности, в том числе и в результате нашей работы. Мы реагировали по каждому выявленному нарушению закона. Только исков в суды направили более шестисот. Где было необходимо – ставили вопрос о возбуждении уголовных дел. Возместили ущерб государству на сумму свыше трехсот миллионов рублей. Справедливости ради отмечу, что Минобороны принимает адекватные меры по нашим документам, и сейчас в этом вопросе порядок наводится. «Котлованы» вместо квартир офицерам уже не выделяют. Есть жилье, построенное полностью, не введенное в эксплуатацию из-за нераспорядительности, халатности военных чиновников или территориальных органов. Мы, как говорится, с них не слезаем, требуем, чтобы сроки ввода не затягивались, Ну и, естественно, не допустим, чтобы людям выдавали непригодные для проживания квартиры.

КП: Сейчас сотни миллионов рублей, даже миллиарды Минобороны выделяет на награждение офицеров деньгами. Иные командиры не упускают случая, чтобы незаконно хапнуть себе огромные суммы, требуют с подчиненных откатов. Это уже новая «болезнь» в армии. Как ГВП ее «лечит»?

Фридинский:  Жестко. Проводим проверки, в случае необходимости передаем материалы в следственные органы для привлечения виновных к уголовной ответственности. Здесь я бы упомянул и нашу работу по антикоррпуционной экспертизе различных правовых актов, приказов. По нашему требованию были определены более четкие и понятные критерии в ставшем знаменитым 400-м приказе. Новый порядок дополнительных выплат стал прозрачнее. Всякие злоупотребления, необоснованные выплаты пресекаются достаточно часто.

КП: Немножко другая тема, если позволите. Все ждали, что с переходом службы по призыву на 12 месяцев «дедовщина» пойдет на убыль. Но этого не случилось. Почему?

Фридинский:  Да, были надежды, что с сокращением сроков службы сами собой исчезнут многие дурные традиции, в частности, как мы говорим, «неформальная система иерархии в воинских коллективах», или, иначе «дедовщина». Не случилось. Сегодня именно военнослужащие по призыву формируют неуставную статистику. Скажу, что в прошлом году за рукоприкладство и прочее насилие осуждено свыше двух тысяч солдат и сержантов срочной службы.

Если говорить о неуставных проявлениях, то, конечно, они беспокоят всех - и общество, и военных прокуроров – ведь речь идет о жизни и здоровье военнослужащих. Поэтому мы всегда даем им самую жесткую оценку. Хотя общая преступность в войсках снизилась, количество случаев казарменного насилия не снижается. Одна из причин объяснима – призывать-то стали вдвое больше новобранцев, чем прежде. Но есть серьезные упущения и в работе командиров. Не надо забывать о том, что в армии происходят масштабные перемены, совершенствуются принципы комплектования, структура и состав воинских коллективов. Статистика показывает, что меняется характер таких правонарушений. Все чаще это бытовые посягательства – вымогают у сослуживцев деньги, отбирают у них мобильные телефоны и тому подобное.

Вообще-то, объективно разница между теми, кто уже освоился в непростой военной жизни и кому еще это предстоит, всегда была и будет. Но все равно, главенствовать должен только закон. В данном случае устав.

КП: Если верить официальной статистике Генштаба, то сегодня в России более 120 тыс. уклонистов от военной службы. Еще тысяч 12-15 хлопцев укрываются от исполнения священного долга перед Родиной в дальнем и ближнем зарубежье. У ГВП есть свои способы как-то повлиять на эту проблему?

Фридинский: И реально влияем. Если еще год назад озвучивалось около двухсот тысяч, то названная цифра сегодня отличается весьма существенно. Уменьшается постепенно и количество уклоняющихся от военной службы, в отношении которых ведется уголовное преследование. Значительно сократилось и число учтенных преступлений против порядка прохождения военной службы.

Конечно, одномоментно решить все вопросы и проблемы невозможно. Тем не менее, можно сказать, что порядка стало больше. Не скажу, что удалось полностью искоренить эту проблему, но подвижки, как видите, явно имеются.

А вообще, все вопросы, связанные с призывом, - от медицинского освидетельствования и работы призывных комиссий до прибытия и размещения молодых солдат в казармах мы держим на постоянном контроле. Ситуацию тщательно отслеживаем, в том числе и через сообщения в СМИ, и через нашу интернет-приемную. Кстати, только за последний год к нам поступило почти полторы тысячи электронных жалоб. Если надо, принимаем меры прокурорского реагирования, при необходимости настаиваем на возбуждении уголовных дел.

КП: В этом году Минобороны установило новые правила обеспечения кадровых военнослужащих и запасников путевками в дома отдыха и санатории. Многие (в том числе и больные) жалуются в «КП», что теперь им приходится порой за 500-800 км и за свой счет ехать в курортную службу, скажем, при штабе округа, за путевкой. А ведь не у всех есть для этого и деньги, и здоровье. Люди лишены своего законного права на отдых и лечение. Как Вы к этому относитесь?

Фридинский: К любым нарушениям законных прав человека, с чьей бы стороны они не происходили, – крайне отрицательно. В этой ситуации мы разбирались. Выявили нарушения закона, о чем проинформировали Министерство обороны. После нашего вмешательства этим ведомством готовится новый порядок распределения и выдачи путевок. Надеюсь, он будет отвечать запросам и пенсионеров, и действующих военнослужащих. А мы это проверим.

КП: Был ли такой случай, когда Главный военный прокурор России нарушал Закон?

Фридинский: Я думаю, что нет на земле человека, который бы прожил без этого жизнь. Ведь, к примеру, когда переходишь улицу в неположенном месте, ты ведь тоже нарушаешь закон. А если говорить по большому счету, то я всегда считал себя законопослушным гражданином.

КП: Приходилось ли Вам выбирать при принятии решений – поступать по совести или по закону?

Фридинский: Много раз. И благодарен судьбе за то, что эти понятия у меня чаще всего совпадали.

КП: Как Вы будете отмечать свой профессиональный праздник? Удалось ли отдохнуть на Новый год?

Фридинский: Думаю, что удалось. А праздник будем отмечать с торжественными мероприятиями, награждениями, поощрениями и всем, что полагается.

КП: Спасибо за интервью.

Газета "Комсомольская правда" от 12 января 2011 г. №2.

​​​​​​​

Распечатать