Интервью и выступления

Интервью заместителя прокурора области Артёма Шибакова областной газете «Правда Севера» от 07.04.2021 «Клетка это не романтика…»
  Текст

Почему дети идут на преступления, как их вовлекают в преступные схемы, помогают ли исправлять подростков спецучреждения и что делать родителям, если они нашли у ребёнка «дневник смерти» – об этом мы поговорили с заместителем прокурора Архангельской области Артёмом Шибаковым.

– Артём Александрович, какой уровень детской преступности в Архангельской области?

– В прошлом году несовершеннолетние совершили 551 преступление. По сравнению с предыдущими периодами, их количество снизилось. Так, в 2019 году подростки совершили 601 преступление, а в 2016 году – 756. Но эта внешне позитивная динамика скрывает ряд негативных тенденций. Во-первых, в три раза возросло число преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков. Это примерно каждое 11-е преступление. В два раза увеличилось число подростков, вовлечённых в незаконный оборот наркотиков.

Учитывая, что подобные преступления относятся к особо тяжким, например, минимальная санкция за сбыт – восемь лет, то для подростков это с высокой долей вероятности – колония. Насколько колония может ребёнка исправить – вопрос неоднозначный. Во-вторых, каждый четвёртый подросток совершил преступление повторно. И в большинстве случаев – сделал это в группе со взрослыми. Этот показатель за год вырос на десять процентов, и это третья негативная тенденция.

– Такой рост преступлений в сфере наркотиков связан с развитием интернет-технологий?

– Да, эта сфера уходит от личного контакта между продавцом и покупателем, сбытчиком и потребителем. Это всё специальные сервисы, виртуальное общение, закрытые интернет-площадки. Редко кто кого в этой цепочке лично видит. Чаще всего скидываются координаты тайника, человек приходит, забирает партию. До конечного потребителя действует аналогичная схема. Вовлекают несовершеннолетних также дистанционно, удалённо они проходят проверку. Это определённая степень конспирации. Люди, которые стоят за этими цепочками, оперируют не масштабами города или области.

– Что заставляет подростков включаться в эти преступные цепочки?

– В большинстве случаев – это деньги, мнимая возможность лёгкого заработка. Подростки-сбытчики наркотических средств чаще всего не потребители. По сути, это благополучные дети, из семей, все окончили школу, поступили учиться дальше. В поле зрения правоохранительных органов не попадали. Так, недавно в Архангельске следственный комитет завершил расследование уголовного дела в отношении организованной группы пяти 17‑летних подростков. Один из них через интернет приобретал наркотические средства, а остальные оборудовали тайники с закладками на территории города и передавали эти сведения приобретателям наркотиков.

Из пяти подростков только один когда‑то стоял на профилактическом учёте. Все они искали лёгких денег. Вот только деньги лёгкие, а приговор тяжёлый. Минимальное наказание за такое преступление – 15 лет лишения свободы, больше чем за убийство. Конечно, для несовершеннолетних, в силу требований закона, этот срок будет меньше, но желание заработать на распространении наркотиков практически неизбежно приводит в места лишения свободы.

– В каком возрасте чаще всего дети совершают преступления?

– Основной объём – примерно 60 процентов – выпадает на старшую возрастную группу. Это подростки 16–17 лет. Оставшиеся 40 процентов – подростки в возрасте 14–15 лет. Но в прошлом году старшие дети «упрочили лидерство» – ими совершено уже 67 процентов преступлений.

– В каких районах области подростками совершается больше всего преступлений?

– В 2020 году наибольшее количество преступлений совершено в городах Архангельске и Северодвинске, Котласском районе. Но сами по себе эти цифры не означают, что самые «трудные» подростки – в региональном центре. Для этого следует оценить, какой «вклад» они внесли в общее состояние преступности. Например, в Архангельске несовершеннолетними совершено одно из 20 преступлений, а в Виноградовском, Красноборском, Пинежском и Холмогорском районах – одно из десяти. В Холмогорском районе девять из 20 преступлений, совершённых подростками, тяжкие и особо тяжкие. В остальных районах с высоким уровнем подростковой преступности преобладают преступления небольшой и средней тяжести.

– Помимо наркотиков, какие преступления совершают подростки?

– Кражи по‑прежнему самое «популярное» преступление у подростков. В прошлом году таких фактов зафиксировано 325, то есть более половины всех Кражи по‑прежнему самое «популярное» преступление у подростков. преступлений. Каждая четвёртая кража совершена из магазинов. Но есть и факты краж, например, с банковского счёта, когда крадут банковские карточки даже у родственников и снимают с них деньги. Но в отличие от магазинной кражи, это уже преступление тяжкое. Второе «популярное» преступление у подростков – угоны транспортных средств. Но здесь не идёт речь о том, что дети ходят с компьютерами и вскрывают сигнализации дорогих машин. Как правило, это какие‑то недорогие машины, к которым есть лёгкий доступ. Например, которые были оставлены в мороз с ключами. И мотивация подростков чаще всего простая – покататься. Безусловно, есть и тяжкие преступления – грабежи, разбои, убийства и изнасилования.

– Как правило, тяжкие преступления подростки совершают впервые или же после того, как уже преступили черту «по‑мелкому»?

– Когда у подростка появляется полное ощущение безнаказанности, это нередко заканчивается колонией. Я уже отмечал, что у нас каждый четвёртый подросток из числа участников преступлений ранее совершал преступления. Причины повторной преступности практически одни и те же, что и в стране в целом: слабые профилактика правонарушений и организация воспитательной работы, проблемы межведомственного взаимодействия. Практически четверть нарушений, выявленных прокурорами при осуществлении надзора за исполнением законов о несовершеннолетних и молодёжи, допущена в сфере профилактики безнадзорности и правонарушений. Но мы прекрасно понимаем, что не на всех воспитательные меры подействуют, к некоторым хоть персонального инспектора по делам несовершеннолетних приставляй.

Например, в Северодвинске суд отказал следователю в аресте 16‑летнего подростка, который обвинялся в кражах и угонах, можно сказать, сделали «последнее предупреждение». В итоге он вновь самовольно ушёл из детского дома и был объявлен в розыск. После задержания суд избрал ему меру пресечения в виде домашнего ареста, но по окончании судебного заседания он сбежал от законного представителя и вновь объявлен в розыск. В итоге сейчас он ожидает приговора суда в следственном изоляторе.

– Но ведь всех в изолятор не закроешь. Какие, на ваш взгляд, наиболее эффективные методы профилактической работы с современными подростками?

– На мой взгляд, сегодня недостаточно используются профилактические возможности Центра временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей и специальных учебно-воспитательных учреждений закрытого типа, которые позволяют обеспечить особые условия обучения, воспитания и особый педагогический подход. Срок пребывания в Центре – до 30 суток, в спецучреждении – до трёх лет. Однако, как показал анализ, при наличии оснований только каждый шестой несовершеннолетний направлен в спецучреждение по инициативе органов полиции, а в Северодвинске в прошлом году подобные меры вообще не использовались.

– То есть всё‑таки клетка?

– Мы не говорим о помещении в Центр всех преступивших закон детей. Но если ранняя профилактика не дала результатов, когда мы получаем уже предкриминальное поведение, то надо принимать более жёсткие меры. Как я уже отмечал, ощущение безнаказанности – одна из причин совершения повторных преступлений, поэтому подростки должны осознавать принцип неотвратимости наказания. Многим достаточно, когда их в первый раз доставляют в полицию. На кого‑то оказывают воздействие экскурсии в центре временного содержания правонарушителей, где они видят условия и понимают: клетка – это не романтика. Кому‑то достаточно одной встречи с инспектором по делам несовершеннолетних. В спецучреждениях режим, график, проводится индивидуальная работа, появляется больше возможностей для корректировки поведения.

– На ваш взгляд, нужно ли задуматься о снижении возраста привлечения к уголовной ответственности для подростков, например, при совершении убийств?

– Вот уже более полувека общая граница возраста привлечения к уголовной ответственности – 16 лет, а по определённому перечню преступлений – убийство, грабёж, кража и ряд других, – 14 лет. Стоит ли менять систему? Существуют различные точки зрения на данный вопрос. Одни говорят, что отвечать должны те, кто способен понимать свои действия и руководить ими, а другие считают, что детей нужно воспитывать, а не наказывать. Я, скорее, за вторую позицию. Указом Президента РФ в целях совершенствования государственной политики в сфере защиты детства 2018–2027 годы объявлены в стране Десятилетием детства. Вряд ли усиление карательной политики будет этому способствовать. На мой взгляд, при совершении ряда умышленных преступлений до достижения возраста уголовной ответственности необходимо помещать детей в спецучреждения, где уже индивидуально корректировать их поведение. А что касается профилактики преступлений, то в этот процесс должны быть вовлечены не только педагоги, социальные службы и сотрудники правоохранительных органов, но и родители. Требуется деятельное участие родителей в жизни ребёнка, организации его свободного времени и информационной безопасности. Если ребёнок большую часть времени предоставлен самому себе, то больше шансов, что он будет искать себе занятие и эмоции в деструктивной среде.

– Например, избивая сверстников и записывая это на видео для соцсетей?

– Да, такие преступления в дерзкой и беспринципной форме вызывают обоснованное возмущение в обществе. Но здесь при определении вида и размера наказания мы связаны нормами уголовного права. Поэтому вопрос лишения свободы подростков зависит от тяжести последствий.

Напомню лишь таким молодым блогерам, что видеозапись – отличное доказательство их вины. Например, недавно региональный следственный комитет закончил расследование в отношении несовершеннолетнего, обвиняемого в причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть. Так вот одним из доказательств нанесения им ударов потерпевшему явилась сделанная на телефон видеозапись. А распространение такой информации в соцсетях также влечёт административную ответственность, кроме того, пострадавший может реализовать право и на взыскание морального вреда.

– Факты доведения подростков до самоубийств в области были? Так называемые группы смерти или буллинг со стороны сверстников?

– В прошлом году по фактам доведения до самоубийства несовершеннолетних и покушения на самоубийство возбуждено три уголовных дела. Однако факты склонения подростков к суициду и его попытке иными лицами, в том числе с использованием сети Интернет, не подтвердились, по уголовным делам приняты решения о прекращении. Причинами суицидального поведения подростков послужили проблемы общения с лицами противоположного пола, сверстниками, конфликты с родителями, одноклассниками, нестабильное эмоциональное состояние.

Но это не значит, что надо сбрасывать со счётов так называемые группы смерти. Поэтому я понимаю родителей, которые обращаются с заявлением в полицию, когда находят дома у своих детей различные «чёрные тетради» и «дневники смерти». Начинать бить тревогу и обращаться за оказанием необходимой помощи надо как можно раньше. Чаще всего, конечно, когда с детьми потом разговаривают, они поясняют, что не думали о самоубийстве, тетрадь завели ради интереса. Но повторюсь, лучше чтобы подросток как можно раньше понял, к чему это может привести. Завтра может оказаться уже поздно. В прошлом году подростками предпринято 74 попытки суицида, трое несовершеннолетних скончались. По каждому такому факту работали специалисты-психологи, и не только с подростками, совершившими эти действия, но и с их окружением.

– Насколько методы, которые сегодня используются при работе с трудными подростками, эффективны?

– Надо признать, что мы сейчас отстаём от наших детей, от того уровня развития и восприятия мира, на котором они находятся. У них другие каналы получения информации, их привлекают иные формы деятельности. Всё это требует других воспитательных подходов.

Но неизменным остаётся тот факт, что свобода и ответственность – две стороны одной медали. Привлечение к уголовной ответственности не самый приятный аспект биографии, например, в тех же самых вопросах будущего трудоустройства. Запятнанная репутация не платье, порошком не отстираешь.

Людмила ЗАХАРОВА

 

Распечатать